Вся власть воображению

Текст Вероники Шаровой

Выставка произведений Сальвадора Дали, прошедшая в столичном Государственном музее изобразительных искусств им. Пушкина, побила все рекорды посещаемости. Как подсчитали в музее, за 11 недель работы увидели 270 тысяч зрителей – более четырех тысяч посетителей в день. Дали побил рекорд, ранее установленный Пикассо...

Сюрреализм - в мейнстриме? Еще несколько десятилетий назад, в тридцатые годы минувшего столетия, подобное заявление вызвало бы у большинства разве что нервный смех. Нарушители общественного спокойствия, чудаки, хулиганы - настоящие пираты, мутящие относительно спокойные воды изобразительного искусства. И неудивительно, если вспомнить о его происхождении. Дитя  революционной эпохи, сюрреализм формировался в годы Первой мировой войны - ну что хорошего могло выйти из явления с такой детской травмой?

А вышло много чего. Строго говоря, сюрреалисты-то не были первопроходцами: почву для их бурной деятельности подготовили и щедро удобрили близкие по духу арт-нигилисты, богемные анархисты, называвшие себя странным словечком «дада». Дадаизм со своей творческой политикой «антиэстетики» смущал дух европейских буржуа и долгое время не находил особой поддержки и в рядах коллег-художников: уж больно необычными были методы их самопрезентации… Достаточно вспомнить коллективную выставку в Париже в 1921 году: дело даже не в том, что за произведения искусства там были выставлены (хотя не было недостатка ни в живописи, ни в графике, ни в объектах). Но как дадаисты подошли к организации! Начать хотя бы с того, что выставочный зал галереи не был освещен: время от времени Андре Бретон, словно сжалившись над зрителями. зажигал спички.  Его товарищ Луи Арагон... мяукал. Другие то беспрерывно восклицали "Дождь капает на голову!", то начинали бегать друг за другом по темному залу, играя в салки. Всем нашлось дело по душе. Арт-группа "Война" оценила бы.

Если бы в тот момент в Париже оказался Сальвадор Дали, то, вероятно, и он бы оценил. Но тогда будущий символ сюрреализма еще не вполне разочаровался в реалистическом направлении живописи. Зато было кому подхватить падающее знамя: к середине 1920-х дадаисты несколько выдохлись. Вдохновенное следование ассоциациям и полная свобода воображения, замешанные на изрядном (и хорошо просчитанном!) эгоцентризме, положенные Дали в основу нового этапа творчества, создали больше, чем направление в живописи – они создали бренд. Творчество стало неотделимым от образа жизни. Сперва Дали стал только лишь сюрреалистом, потом – самим сюрреализмом. Стоит ли теперь удивляться очередям перед дверями музеев.

Девизом сюрреализма стала триада: “Любовь, красота, бунт”. Очень по-пиратски. Зато сразу снимаются все сомнения относительно того, что сюрреализм продолжил художественную традицию романтизма XIX века - отвергая политику, технику, рациональность, он всецело сосредоточился на внутреннем мире и творческом начале человека. И к тому же - впустил в мир изобразительного искусства всепобеждающий юмор.